Come, rest in this bosom, my own stricken deer, Though the herd have fled from thee, thy home is still here; Here still is the smile, that no cloud can o'ercast, And a heart and a hand all thy own to the last. Oh! what was love made for, if 'tis not the same Through joy and through torment, through glory and shame? I know not, I ask not, if guilt's in that heart? I but know that I love thee, whatever thou art. Thou hast call'd me thy angel in moments of bliss, And thy Angel I'd be, 'mid the horrors of this, — Through the furnace, unshrinking, thy steps to pursue, And shield thee, and save thee, — or perish there too!
Thomas Moore
Покинута всеми, о бедная лань, Напрасно себя не терзай и не рань. Прильни мне на грудь, не скрывая лица: Здесь дом твой, здесь сердце — твое до конца. Любовь неизменна; себе лишь верна, И в счастье и в горе все та же она. Не знаю, виновна ли ты предо мной, — Тебя я люблю той, что есть, — не иной «Мой ангел», — я помню, меня ты звала. О да, я твой ангел, хранящий от зла. Мы в пламя с тобою бесстрашно войдем И вместе спасемся — иль сгинем вдвоем.
Томас Мур (перевод А. Ш. Ибрагимова)